Глушенко В. Бой под Феодосией

На память о моем боевом друге —

Георгие Владимировиче Скворцове.

17.10.01. Капитан 1 ранга В. Глушенко.

Из Морской газеты Кронштадта «Флот», № 95-96, 16.08.01.

Бой под Феодосией

В июле 1942 г. после взятия Севастополя немцы начали готовиться к форсированию Керченского пролива. Поэтому командование ЧФ приняло решение: и ночь на 3 августа совершить набеговую операцию — обстрелять места сосредоточения плавсредств: порт Феодосия и Двуякорную бухту (южнее Феодосии). Для этого выделялись крейсер «Молотов» (командир капитан 1 ранга М.Ф. Романов) и лидер «Харьков» (командир капитан 3 ранга П.И. Шевченко). Командиром отряда назначался командир Бригады крейсеров (БКР) контр-адмирал Н.Е. Басистый, свой флаг он держал на крейсере «Молотов».

Для определения места крейсера на боевом курсе в районе огневой позиции, выделялась подводная лодка М-62. Она должна была днем под перископом занять место в назначенной точке, стать на подводный якорь и при подходе кораблей всплыть и показать постоянный белый огонь.

Старшим штурманом крейсера “Молотов” был опытный штурман капитан-лейтенант 3.Д. Кротов, а моя должность была командир злектронавигационной группы (младший штурман), воинское звание лейтенант. На борту крейсера находился флагманский штурман БКР капитан-лейтенант Б.Ф. Петров.

Исходные данные (пеленг и дистанцию) артиллеристам должен дать З,Д. Кротов, Он развернул свою карту в боевой рубке (ГКП), где находился и командир БЧ-2 капитан-лейтенант К.Ю. Врубель. Мне поручалась навигационная прокладка в штурманской рубке.

Корабли базировались Поти, но в связи с тем, что темное время суток в районе операции длилось всего 8 часов, портом выхода в набег был выбран Туапсе, куда корабли, совершив ночной переход, прибыли утром 2 августа. Но и отсюда темного времени не хватало.

Днем над Туапсе на большой высоте прошел немецкий самолет-разведчик.

В тот же день -2 августа в 17ч. 38 м. “Молотов” и «Харьков» вышли из Туапсе и легли на вест. В море над нами на высоте 7 тысяч метров прошел немецкий самолет, а потом наша единственная на ЧФ РЛС “Редут-К” фиксировала его до конца сумерек. Мы дважды ложились на ложный курс на Новороссийск, а потом, чтобы наверстать потерянное из-за отворотов время, увеличили ход до 28 узлов.

Ночь была темная, море спокойное. В 23 ч. 25 м. повернули в сторону берега.

Однако условленный огонь М-62 в назначенном месте не появлялся, и З.Д. Кротов‚ определялся только по по явившимся контурам гор Кара-Даг и Эски-Даг, и мысам Меганом и Киик-Атлама. Постепенно их видимость улучшалась, чему способствовала и луна. Наша РЛС  «Редут-К» была предназначена только для воздушных целей, не имела круговой развертки, и для навигационных целей не годилась.

В 0 ч. 20 м. был обнаружен неяркий белый огонь, но его положение не  соответствовало условленному месту появления огня ПЛ. А потом появились еще несколько белых огоньков. Впоследствии выяснилось, что «малютку” обнаружили поджидавшие нас ТКА противника, и она была вынуждена погрузиться, а белые огоньки, очевидно, были плохо замаскированными огнями ТКА или катера их зажигали для введения нас в заблуждение. Дважды над Феодосией наблюдались зенитные прожектора — наши бомбардировщики для отвлечения внимания немцев бомбили порт.

Но вот наконец крейсер лег на боевой курс 65 градусов и дал ход 18 узлов. Я ждал, что вот-вот грянут залпы главного калибра. Но крейсер вдруг начал поворот вправо. Описав дугу, опять лег на боевой курс. а затем вторично повернул вправо. И тут я явственно расслышал свист рассекающих воздух снарядов крупного калибра. Береговая батарея противника открыла по крейсеру огонь. Прожектором нас не освещали, потом выяснилось, что немцы стреляли с помощью РЛС.

Залпов главного калибра крейсера так и не последовало, только „Харьков“ стрелял по причалам Двуякорной бухты. Он выпустил 59 снарядов. А наши отвороты были маневрами для уклонения от ТКА, обнаруженных по белым бурунам, А вскоре появились самолеты-торпедоносцы. Теперь наши сотки, автоматы и пулеметы вели непрерывный огонь по атакующим ТКА и торпедоносцам.

Оценив обстановку, контр-адмирал Басистый приказал: — Стрельбу отменить! Полным ходом идти на зюйд!

Увеличили ход до 28 узлов и легли на указанный курс. Атаки ТКА и торпедоносцев продолжались непрерывно.

И вдруг- это случилось в 1 ч. 27м. я ощутил сильный удар по корпусу корабля, крейсер дрогнул, его корма резко приподнялась. Понял — в корабль попала торпеда (вторая в моей жизни). В рубке тотчас погасла лампа, освещавшая карту, и я вышел на мостик.

И тут я ясно увидел след торпеды. Она шла в трех-четырех метрах от правого борта параллельным курсом и медленно обгоняла крейсер – корабль еще не успел потерять ход. Пулеметчик Бабин открыл огонь, а штурманский радист Маркин (он вышел со мной из штурманской рубки) расправлял ему пулеметную ленту.

Бабин стрелял по низко летевшему ХЕ — 111, который с воем пронесся над штурманским мостиком с правого борта на левый. Затем я заметил два следа торпед. Они быстро приближались под углом 90 градусов к диаметральной плоскости, и оба уперлись в борт — один в районе второй башни, а другой — под штурманским мостиком.

Взрывов, однако, не последовало и я возвратился в рубку, Освещение уже действовало, и я занялся восстановлением прокладки. Корабль уменьшил ход и описал две полные циркуляции влево, судя по скорости вращения катушки, большим радиусам (я оценил его в 10 -12 кабельтовых). Затем крейсер лег приблизительно на зюйд, но курс был очень неустойчивый — корабль все время отклонялся градусов на 30 то в одну, то в другую сторону.

В результате взрыва попавшей в корму торпеды оторвало 20 метров кормы до 262 — го шпангоута вместе с рулем и рулевой машиной, повреждены оба винта, особенно правый, погнут правый гребной вал и сдвинут с места его кронштейн, произошел обрыв и короткое замыкание фидеров, в результате чего возник пожар В кормовые отсеки стала поступать вода, а парусная мастерская оказалась затопленной. Из-за нарушения центровки правого вала началось его биение и возникла вибрации корпуса корабля. Она была настолько сильной, что грозила выходом из строя не только опорных подшипников вала, но  и самой турбины.

Когда стоявший на руле  в боевой рубке старшина команды рулевых старшина 1 статьи Манеркин доложил: “Корабль не слушает руля ”, — были сделаны попытки перейти  на запасные посты управления рулем (их на крейсере четыре, в том числе ручное).Тогда в ГКП еще не знали, что руля уже нет. Однако переключения на штурманский пост и запасной командный пункт (ЗКП) ничего не дали, а в рулевом отделении на телефонный звонок никто не отвечал — рулевой краснофлотец П.М. Погорелов лежал у своего штурвала мертвый.

А когда попытались перейти на ручное управление из румпельного отделения и артиллеристы 3-й башни побежали в корму, они увидели, что кормы нет, а следовательно,  нет и румпельного отделения. Вскоре в пост энергетики и живучести командиру БЧ-5 инженеру-капитану 3 ранга П.И. Куродову стали поступать доклады командиров дивизионов — движения (инж. -кап.лейт. П.Л. Яковлев); живучести (инж. -кап.лейт. А.Д.  Зинченко) и электродивизиона (инж. -кап.лейт. В.Е. Морозов).Точный доклад об отрыве кормы поступил от командира кормовой аварийной партии инженера-старшего лейтенанта Ю.С. Риске. О состоянии корабля П.И. Куродов доложил в ГКП командиру крейсера капитану 1 ранга М.Ф. Романову.

Когда произошел взрыв, Ю.С. Риске немедленно бросился к месту взрыва, умело руководил подчиненными и проявил личное мужество. Пожар быстро потушили. Прогибавшуюся от давления воды переборку укрепили подпорками, законопатили швы и осушили парусную мастерскую. Нужно было дать потребителям электроэнергию, так как автоматы защиты турбогенераторов выбило. Краснофлотцы и старшины электрогруппы, которую возглавлял инженер-старший лейтенант С.А. Бем. действуя в тесных кабельных коридорах в полной темноте, сумели в течение 5-6 минут отключить поврежденные фидеры и дать электроэнергию потребителям.

Из-за вибрации и сильной тряски правую машину немедленно остановили. а при работающей на полные обороты левой машине крейсер циркулировал влево, Рулевой эффект создавала загнутая взрывом наружная обшивка левого борта, в чем скоро разобрались.  После нескольких неудачных попыток запустить правую машину это наконец удалось сделать (старшина 2 статьи В.А. Ганькин), и при принятых мерах по охлаждению подшипников она работала самым малым назад.

Для удержании корабля на курсе ее периодически приходилось включать и на малый назад а иногда стопоритъ. Команды в машину давали из ГКП, где за курсом следили старший помощник командира капитан 3 ранга С.В. Домнин и штурман З.Д. Кротов. При таком режиме работы машин крейсер шел со скоростью 14—15 узлов.

Старшина команды штурманских электриков мичман С. К. Ковлих умело руководил подчиненными, и все электронавигационные приборы работали  хорошо. А когда при тряске кормовой гирокомпас мог выскочить из нактоуза командир отделения ст. 2 статьи П.В. Ширяев и ст. краснофлотец Г.В. Скворцов ложились на него животом. А командир отделения рулевых ст.2 статьи Р.Л. Шумилов помогал мне в штурманской рубке вести прокладку.Он и В.И. Маркин (штурманский радист) наблюдали за приборами. вели черновые записи и стояли на связи.

Отлично действовали артиллеристы и пулеметчики. На крейсер Было совершено 23 торпедные атаки. из них 12 самолетами-торпедоносцами и 11 торпедными катерами. По крейсеру было сброшено 20 торпед (зафиксированы их следы). Это в соответствии с записями в Журнале боевых действий и Журнале наблюдений. Но противник так и не смог развить свой частный успех. Были сбиты три самолета, в томчисле и сбросивший торпеду, попавшую в корму. Огонь по нему вели пулеметчик ст. краснофлотец Ю.В. Матвеев и автоматчики старшины 2 статьи Романюка. Падение вблизи борта крейсера пылающего торпедоносца видели все наблюдатели, и это подтверждают проживающие сейчас в Петербурге бывший командир башни ст. лейтенант (теперь капитан 1 ранга в отставке) Н.М. Малышев и бывший наводчик стабилизированного поста наводки (СПН) А.В. Пономарев.

Навигационную прокладку крейсера, который не лежал на прямом курсе, и практически все время шел по кривой, вести было очень сложно. Я тогда прибег к забытому теперь способу Домогарова, прокладывая одномильные отрезки по средним курсам из замеченных в начале и конце отрезка в одну милю. и так через каждые четыре минуты в течение почти суток. Автопрокладчиков тогда не было.

Новый флагманский штурман ЧФ капитан 3 ранга (впоследствии вице адмирал) Ю.П. Ковель. знакомясь с кораблем и проверяя штурманскую боевую часть, на странице навигационного журнала за 3 августа, написал:“Несмотря на тяжелые условии боя навигационный журнал и прокладка велись правильно».

Сильно поврежденный крейсер вернулся из тяжелого боя в свою базу потому, что его команда действовала отважно, проявила большую стойкость и высокое мастерство. Крейсер двигался непрерывно и ни одной минуты не стоял. И в 21 ч. 40 м. 3 августа «Мопотов» отдал якорь на внешнем рейде Поти.

Здесь в очень тяжелых условиях крейсер был отремонтирован и 28 июля 1943 г. после ходовых испытаний он вновь вошел в строй боевых кораблей Черноморского флота.

А после войны мне довелось плавать на нем уже в должности флагманского штурмана бригады крейсеров.

Капитан 1 ранга В. Глушенко.