Загрузка...
Обстрел Феодосии и роковая воздушная атака
В период подготовки противника к форсированию Керченского пролива и высадке на Таманский полуостров командующий эскадрой вице-адмирал Л. А. Владимирский получил от Военного совета Черноморского флота задачу: в ночь на 3 августа обстрелять Феодосию, её порт и причалы Двуякорной бухты для уничтожения сосредоточенных там (по данным разведки) судов и плавучих средств. Осуществить эту операцию предписывалось крейсеру «Молотов» и лидеру «Харьков». Согласно плану, 2 августа в 17:20 корабли из Туапсе должны были выйти в море и до темноты следовать на запад, а затем повернуть в назначенный район и огневую позицию к началу следующих суток. Для обеспечения ориентировки и надежной обсервации кораблей ночью в район стрельбы направлялась подводная лодка М-62, которая должна была обозначить своё место белым огнём. «Молотову» предстояло обстрелять Феодосию (для этого выдавались 180 снарядов калибра 180 мм), а «Харькову» атаковать Двуякорную бухту. Одновременный огневой налёт надлежало провести в течение 15 минут. Считалось, что противник из-за внезапности атаки не сможет оказать противодействия.
Вечером 1 августа «Молотов» и «Харьков» вышли из Поти и в 5:03 утра прибыли в Туапсе, где их дважды обнаруживали немецкие самолеты-разведчики. 2 августа в 16:00 на крейсере поднял флаг командир бригады крейсеров контр-адмирал Басистый, Николай Ефремович и приказал сниматься с якоря и следовать к Феодосии. Корабли покинули порт в 17:12 (впереди шёл лидер, за ним крейсер) на ходе 26 узлов: их охраняли четыре торпедных катера, два морских бомбардировщика МБР-2 и два истребителя ЛаГГ-3. Вскоре немецкий самолет-разведчик He-111 заметил выход кораблей в море и в 17:59 на высоте 7000 м пролетел над «Молотовым». Стало ясно, что скрытность операции нарушилась. Чтобы запутать немцев, корабли в 18:05 легли на ложный курс в направлении на Новороссийск, а когда Hе-111 скрылся, они повернули на запад. Но в 18:50 вражеский самолёт-разведчик вновь появился над отрядом, а к этому времени самолёты сопровождения вернулись на базу. Корабли обстреляли самолёт и вторично повернули на Новороссийск, но он не отстал от них и оставался на экранах радаров до 21:00. С наступлением темноты в 20:30 корабли легли на курс 270° и увеличили скорость до 28 узлов.
В 23:15 взошла луна, и видимость значительно улучшилась. Через 10 минут «Молотов» и «Харьков» повернули в район, где должна была находиться М-62, но обнаружить световой сигнал, подаваемый с лодки, не удалось, и уточнять своё место пришлось по береговым ориентирам. К полуночи прямо по курсу стали вырисовываться очертания мысов Меганом, Киик-Атлама и вершина горы Кара-Даг. Выяснилось, что из-за частых перемен курса корабли оказались на 12 кабельтовых западнее места встречи. Обсервация по берегу в 100—130 кабельтовых ночью не обеспечивала точности стрельбы по невидимому объекту площадью около квадратного километра, но командир крейсера все же решил открыть огонь. В 0:53, когда корабли уже лежали на боевом курсе 65°, слева по носу «Молотова» появились итальянские торпедные катера MAS-568 и MAS-573. Крейсер резко повернул вправо и увеличил ход до полного, сумев избежать атаки катеров. Но исходные данные для стрельбы пришлось пересчитывать снова.
В 0:59 лидер открыл огонь по Двуякорной бухте, и в этот же момент немецкие береговые батареи, расположенные на мысах Ильи и Киик-Атлама, открыли огонь по «Молотову». Семь трехорудийных залпов легли с большой точностью, несколько из них накрыли крейсер — гитлеровцы, видимо, пользовались радиолокацией. В 1:05 при выходе «Молотова» к точке залпа по второму расчету исходных данных его сигнальщики вновь обнаружили слева на курсовом угле 20° торпедный катер, и крейсер тут же увеличил ход, отвернул вправо и открыл огонь по катеру из автоматов. Сохранить необходимое для точности стрельбы устойчивое маневрирование крейсера было невозможно, и командир бригады приказал отходить на юг 28-узловой скоростью. В 1:19 удалявшиеся от крымского берега корабли атаковал самолет-торпедоносец (с траверза левого борта он приближался к «Молотову»). Командир крейсера М. Ф. Романов вовремя отвернул вправо, и торпеда прошла вдоль правого борта. Через 5 минут последовала одновременная атака уже двух торпедоносцев. Один шел на крейсер с правого траверза, другой — с левого курсового угла 110°. Из-за затруднявшего наблюдение лунного света второй самолет был обнаружен поздно. С расстояния 3-6 кабельтовых «Молотов» открыл интенсивный огонь и начал циркуляцию влево, уклоняясь от правого торпедоносца, находившегося на курсовом угле 150° и сбросившего две торпеды. Второй торпедоносец сбросил две торпеды также с правого борта. Две торпеды прошли за кормой, третья вдоль левого борта, а четвёртая в 1:27 попала в кормовую оконечность корабля справа. Один из торпедоносцев всё же был сбит огнём кормовых автоматов крейсера.
Взрывом торпеды оторвало 20 м кормовой оконечности крейсера вплоть до 262-го шпангоута с рулём, румпельным отделением с рулевой машиной и химическим отсеком. Погибли 18 человек. Все помещения в районе взрыва были разрушены, также деформировался кронштейн правого валопровода и сильно погнулся конус гребного вала. Корабль потерял управление. Повреждение винтов и правого гребного вала вызвало сильную вибрацию корпуса, и ход снизился до 10 узлов, из-за чего давление в котлах поднялось выше критического, сработали предохранительные клапаны, и через них с оглушительным свистом в атмосферу вырвался столб пара, образуя над кораблем белое облако. Крейсер начал описывать циркуляцию влево, так как отогнутая взрывом обшивка борта действовала как положенный на борт руль. По свидетельству старшего помощника С. В. Домнина, изначально с носового ходового мостика из-за стрельбы орудий никто не услышал взрыв торпеды и не почувствовал повреждения. Но только затем вахтённый рулевой доложил о проблемах с рулём, и командир увидел, что крейсер циркулирует влево. По телефону не удалось передать приказ перенести управление рулями в румпельное отделение, а матрос, посланный туда, доложил, что корма оторвана по кормовые кнехты. Уточнив степень повреждений, М. Ф. Романов дал радиограмму командующему флотом и получил через несколько минут ответ открытым текстом:
«Басистому, Романову. Крейсер спасти во что бы то ни стало. Высылаю все находящиеся в моем распоряжении средства помощи.» Октябрьский.
Около 1:30 поврежденный крейсер подвергся атаке торпедного катера, но его торпеды прошли мимо. А тем временем экипаж начал вести аварийные работы, и вскоре им удалось обеспечить движение прямым курсом. Для этого левая машина была включена на «полный вперёд» (240 об/мин), а правая на «самый малый назад» (30-50 об/мин). В 2 часа ночи начали готовить буксир, чтобы подать его на лидер, но постоянные авианалёты и атаки катеров не позволили кораблям сбавить скорость и сблизиться. Управляясь машинами, «Молотов» продолжал отходить 14-узловым ходом. В 5:10 над кораблями появились наши самолеты, а через 30 минут в охранение крейсера и лидера вступили 6 торпедных катеров. Но немцы, несмотря на барражирующие истребители, не прекращали атаки: на траверзе Анапы в 7:17 четыре торпедоносца (по два на борт) зашли с кормовых курсовых углов. Крейсер открыл плотный заградительный огонь всеми калибрами, включая главный, и один самолёт загорелся и только чудом скрылся за горизонтом, а второй был атакован МБР-2. Два оставшихся сбросили торпеды с дальнего расстояния, но не попали. За 6 часов (с 1:35 по 7:31) немецко-фашистские войска 12 раз атаковали крейсер и потеряли два самолёта. 3 августа в 22:14 крейсер бросил якорь на внешнем рейде Поти, а утром следующего дня он был введен в гавань и поставлен у причала № 12.
По итогам операции «Молотов» и «Харьков» отразили 23 атаки (из них 12 с воздуха и 11 с торпедных катеров), сбили три бомбардировщика Heinkel He 111 и повредили два других самолёта и катер. Крейсер израсходовал 2886 снарядов всех калибров. Для обеспечения отхода кораблей из Новороссийска и Туапсе выходили эсминец «Незаможник», СКР «Шквал», тральщик Т-495, 13 торпедных катеров, 8 сторожевых катеров и спасательное судно «Юпитер». Для прикрытия кораблей истребители совершили 63 вылета, морские бомбардировщики — 4. Свою задачу корабли не выполнили, поскольку не сумели выполнить условие внезапности атаки.
Восстановительный ремонт
Проект восстановительного ремонта крейсера разрабатывался параллельно специалистами ЦКБ-17 и КБ завода № 201. Был выбран промежуточный вариант, предусматривавший присоединение к корпусу поврежденного корабля новой кормы недостроенного крейсера проекта 68 «Фрунзе», отличавшейся по размерам в большую сторону в разных местах от 200 до 1500 мм, за счет разборки её наружной обшивки и бортового набора в районе 230-240-го шпангоутов, последующего перегиба набора и сборки по новым образованиям, обеспечивавшим плавный переход от одного теоретического чертежа к другому. Нормальных обводов корпуса у «Молотова» обеспечить все же не удавалось, зато использование готовой кормовой части позволяло ввести корабль в строй очень быстро. Баллер и перо руля предполагалось взять с недостроенного крейсера проекта 68 «Железняков», находившегося в Ленинграде на заводе № 194, рулевую машину — со строившегося в Комсомольске-на-Амуре крейсера «Каганович», а датчик руля — с недостроенной подводной лодки Л-25, стоявшей в Поти. Разрешение на использование кормы «Фрунзе» и сам метод восстановления были выданы заместителем наркома ВМФ по кораблестроению и вооружению адмиралом Л. М. Галлером. Ремонт выполнял завод № 201 в Поти с октября 1942 по июль 1943 года, для чего использовался шестипонтонный стальной плавучий док подъемной силой 5000 т, длиной по стапель-палубе 113 м и шириной 22 м. Было применено неполное докование, а доковая масса крейсера составила 8000 т. Корпус «Фрунзе» 3 декабря был частично заведен в док, где от него отрезали кормовую оконечность по 230-й шпангоут. 24 декабря «Фрунзе» уже без кормы был выведен из дока.
Тем временем специалисты аварийно-спасательной службы флота провели подводную обрезку повреждений частей корпуса «Молотова». Обрезка кормы на плаву производилась от верхней палубы по 252,5-й шпангоут до первой платформы, затем горизонтально до 262-го шпангоута и вниз, чтобы сохранить кронштейны гребных валов (они крепились в районе 255—259 шпангоутов). 26 декабря крейсер был введён в док для стыковки его с кормовым блоком корпуса «Фрунзе», установленным на салазках. Корабль был поставлен с дифферентом на нос 3°, осадка носом составила 7,5 м, носовая свисающая из дока консоль имела длину 73,2 м. Зазор между кормовым блоком «Фрунзе» и кормой «Молотова» равнялся 800 мм. Опасность возникала при перемещении новой кормы к корпусу пострадавшего корабля, поскольку была вероятность появления перекосов, крена и ударов. С помощью двухсоттонных гидравлических домкратов операция была проведена успешно в течение суток и завершена 15 января 1943 года, после чего начались работы по стыковке палуб, платформ, продольных переборок, ахтерштевней, наружной обшивки. Обводы кораблей не совпадали, поэтому на длине 2,5 м установили переходные листы-обтекатели. После окончания стыковочных работ кормовые отсеки испытали на водонепроницаемость, затем погрузили рулевую машину и навесили руль. Одновременно в цехе была проведена сложная операция по правке гребного вала массой 18 т и длиной 22 м, у которого был погнут конус, а также отремонтирован деформированный взрывом кронштейн гребного вала.
25 апреля «Молотов» с новой кормой вывели из дока, и до 20 июня на нём выполнялись достроечные работы на плаву. При проведении швартовных испытаний произошла авария рулевой машины: из-за плохо промытой масляной системы окалина и грязь попали в насос переменной производительности, что привело к выходу поршней из строя (на их ремонт понадобился месяц). 23 июля крейсер вышел в море для перехода в Батуми, параллельно испытывая машины и корпус. 27 июля прошли ходовые сдаточные испытания. По итогам выяснилось, что пристыковка новой кормы практически не отразилась на его скорости. Приемный акт восстановленного корабля был подписан 31 июля 1943 года.
18 августа 1944 года в составе отряда «Молотов» перебазировался в Новороссийск, а 5 ноября в составе эскадры ЧФ крейсер вернулся в Севастополь, где и встретил окончание войны.
