Загрузка...
Морская слава России.
Крейсер «Молотов» («Слава»)
Автор: Светлана Самченко
(http://polkrf.ru/news/224/morskaya_slava_rossii_kreyser_molotov_slava/)
Новая боевая операция началась для «Молотова» 1 августа: в сопровождении лидера «Харьков» он вышел из Поти в Туапсе для последующего участия в обстреле немецких позиций под Феодосией. Здесь советские корабли обнаружила германская воздушная разведка. Тем не менее, операция должна была состояться и при потере фактора внезапности. Поход к Феодосии начался 2 августа. Возглавлял ордер строя «Харьков», в кильватер ему шел «Молотов», в противолодочном охранении по флангам перебегали бронекатера, над отрядом в воздухе вились самолеты – два МБР-2 и два истребителя ЛаГГ-3.
Именно самолеты и заметили немецкого «Хейнкеля», следящего за эскадрой на высоте семи километров. Хотели сбить, но немец успел сбежать в облака. Для дезориентирования воздушной разведки корабли в 18.05 легли на ложный курс в направлении на Новороссийск, вернувшись на заданный ранее курс только когда истребители прогнали соглядатая. Но вскоре «Хейнкель» понял, что его обманули, и снова начал виться над отрядом. К этому времени у истребителей кончился бензин и они ушли на берег – заправляться, а тяжелые гидросамолеты типа МБР-2 не догнали воздушного соглядатая. Так он и преследовал отряд почти до темноты, периодически то выныривая из облаков, то «светясь» предательской точкой на экране РЛС «Молотова». В конце концов, «Молотов» пришел к выводу, что будь у «Хейнкеля» возможность вызвать бомбардировщики – уже вовсю шла бы бомбежка. И перестал обращать на прилипчивый самолет свое внимание.
В 23.15 взошла луна, видимость значительно улучшилась. Через 10 минут «Молотов» и «Харьков» повернули в район, где должны были встретиться с подлодкой-разведчицей и получить данные для обстрела немецких позиций. Но лодка не вышла из-под воды, видимо, опасаясь немецких самолетов, поэтому уточнять свое место пришлось по береговым ориентирам. К полуночи прямо по курсу стали вырисовываться очертания мысов Меганом, Киик-Атлама и вершина горы Кара-Даг. Выяснилось, что зловредный «Хейнкель» сделал все-таки свое дело: заморочил штурманов, и из-за частых перемен курса корабли оказались около 12 кбт западнее точки рандеву с подлодкой. Обсервация по берегу в 100-130 кбт ночью не обеспечивала точности стрельбы по невидимому объекту площадью около 1 кв. км. Но командир крейсера все же решил открыть огонь. В 0.53, когда корабли уже лежали на боевом курсе 65°, слева по носу «Молотова» появился… фашистский торпедный катер. Итальянец, типа MAS-568.
Вот еще только торпеды в бок сейчас не хватало! Крейсер резко повернул вправо, увеличил ход до полного и начал маневрировать, отстреливаясь из малых калибров. Катер убежал, но исходные данные для стрельбы по берегу опять пришлось пересчитывать…
В 0.59 лидер, не дожидаясь крейсера, открыл огонь по Двуякорной бухте. В этот же момент немецкие береговые батареи, расположенные на мысах Ильи и Киик-Атлама, открыли огонь по «Молотову». Семь трехорудийных залпов легли с большой точностью, несколько из них накрыли крейсер. Очевидно, у немцев был радиолокатор. В 1.05 при выходе «Молотова» к точке залпа по второму расчету исходных данных его сигнальщики вновь обнаружили слева на курсовом угле 20° итальянский торпедный катер. Крейсер увеличил ход и отвернув вправо, открыл огонь по катеру из автоматов.
Убедившись, что сохранить необходимое для точности стрельбы устойчивое маневрирование крейсера невозможно, командир бригады приказал отходить на юг 28-узловой скоростью. В 1.19 удалявшиеся от крымского берега корабли атаковал самолет-торпедоносец. Он приближался к «Молотову» с траверза левого борта. Командир крейсе¬ра М.Ф.Романов вовремя отвернул вправо, и торпеда прошла вдоль правого борта. Через 5 минут последовала одновременная атака уже двух торпедоносцев. Один шел на крейсер с правого траверза, другой — с левого курсового угла 110°.
Из-за затруднявшего наблюдение лунного света второй самолет был обнаружен поздно. С расстояния 3-6 кбт «Молотов» открыл огонь по самолету и круто заложил циркуляцию влево, уклоняясь от правого торпедоносца, находившегося на курсовом угле 150° и сбросившего две торпеды. Одна из них прошла вдоль левого борта, а вторая в 1.27 попала в кормовую оконечность корабля справа. Самолет зенитчики корабля все-таки сбили. Но, увы, уже после торпедного взрыва…
И последствия этого взрыва оказались таковы, что описывать – и то страшно.
Двадцать метров кормовой оконечности корабля – от 262 шпангоута до транца – были оторваны напрочь. Вместе с рулями, румпельным отделением с рулевой машиной и химическим отсеком. Вместе с оторванной частью утонули 18 человек экипажа.
Винты уцелели, но валы их были сильно деформированы, кронштейн правого валопровода перебит и искорежен, конус гребного вала согнут и смят. Крейсер еще двигался, причем, мог поддерживать узлов десять, но управляться не мог совершенно, а движения искалеченных валов вызывали такую вибрацию, что нечего было и думать о стрельбе. Из-за резкого снижения оборотов носового ГТЗА давление в котлах поднялось выше критического, сработали предохранительные клапаны, и через них с оглушительным свистом в атмосферу вырвался столб пара, образуя над кораблем белое облако. Крейсер начал описывать циркуляцию влево, так как с левой стороны взрывом отогнуло широкий лист бортовой обшивки, и он действовал как положенный на борт руль.
Удивительно, но факт: «Молотов» в горячке боя не сразу понял, что с ним произошло: только после доклада вахтенного рулевого в боевой рубке, что корабль не слушается руля, командир у передал по телефону приказ перенести управление рулями в румпельное отделение. Но ответа не было. Послали в румпельное вестового, который через несколько минут вернулся в шоковом состоянии и сообщил, что приказ передавать некому и некуда – весь ют вплоть до барбета кормовой артустановки отсутствует как таковой.
Как назло тут снова вышел из дымзавесы итальянский катер и дал торпедный залп. Хорошо, что промазал!..
Примерно через 15 минут «Молотов» приспособился двигаться по прямой. Надо было только удерживать левую машину на 240 оборотах вала в минуту, а правой крутить винт в режиме «малый назад» со скоростью 30 оборотов в минуту. Скорость, конечно, будет узлов 12, но хотя бы не будешь неуправляемо носиться по кругу…
Немецким летчиками было прекрасно видно с высоты, что крейсер потерял чуть не четверть длины корпуса. И они решили добить «Молотова». Непрерывными атаками не дали подойти к поврежденному флагману лидеру «Харьков», хотевшему взять крейсер на буксир. На траверзе Анапы в 7.17 его атаковали еще четыре торпедоносца, зайдя с кормовых курсовых углов, по два справа и слева. Крейсер открыл плотный заградительный огонь всеми калибрами, включая главный. Один «немец», задымив, ушел за горизонт, второй был атакован МБР-2. Два оставшихся сбросили торпеды с дальнего расстояния и не попали. За 6 часов перехода фашистская авиация произвела 12 безуспешных атак, потеряв два самолета.
В ночь на 3 августа «Молотов» вполз на потийский рейд и отдал якоря. Переборка турбинного отделения сдержала затопления в кормовых отсеках, но входить в мелководную гавань ночью было сопряжено с риском сесть на мель – а к чему ему еще и дополнительные деформации? Только утром буксиры ввели крейсер в бухту и поставили у причала № 12. Спасти – спасли. Но вопрос о возвращении крейсера в строй повис в воздухе: местным инженерам еще не приходилось иметь дело с кораблем, потерявшим в бою сразу несколько кормовых отсеков…
Осмотр выявил следующее: отрыв корпуса произошел в месте сопряжения элементов с бракетным и продольным набором. Это же надо было самолету именно в это место торпедой и попасть?
Специалисты Проектного кораблестроительного бюро №17 и КБ завода № 201 собрались на консилиум и сутки напролет решали, как это отремонтировать. Собирать кормовую секцию по прежнему чертежу заново? Но это невозможно в условиях Поти, а перевода в другую базу крейсер не выдержит. Да и куда переводить? Соответствующие ремонтные возможности есть только в Николаеве и в Севастополе. А там – немцы…
Перспектива попросту погибнуть у причала от нарастания вторичных повреждений встала перед «Молотовым» более, чем реально…
А что если «пришить» корму от другого корабля? В распоряжении завода находился пустой корпус недавно заложенного крейсера «Фрунзе», который вряд ли мог быть достроен в условиях войны, и к данному моменту попусту занимал стапель. Взять от него недостающие части для «Молотова», а позже, может быть, после войны, постепенно достроить корабль в спокойной обстановке … Идея хороша, но вот в чем загвоздка: «Фрунзе» заложен по совершенно другому проекту — № 68. И форма корпусов у них с «Молотовым» совершенно не совпадает.
Но, похоже, другого варианта выжить для «Молотова» просто нет. И инженеры засели за расчеты – чтобы, по сути, совместить несовместимое.
Шестьдесят восьмой проект шире в корпусе и выше бортом — в разных местах от 200 до 1500 мм. Но, пораскинув мозгами и приложив руки, подогнать можно… Правда, при этом нормальных обводов корпуса, обеспечивающих совершенную гидродинамику, у «Молотова» все равно не получится, но лучше получить в результате ремонта корабль с ограничениями по боеспособности, чем потерять его вовсе.
В конце концов, решили спросить разрешения на использование кормы «Фрунзе» у наркома ВМФ. На телефонограмму ответил заместитель наркома ВМФ по кораблестроению и вооружению адмирал Л.М. Гаплер – и дал добро, сказав, что достраивать шестьдесят восьмой проект все равно придется после Победы, а поставить в строй действующий корабль с огромным боевым опытом – важнее.
Способ ремонта был экспериментален, как и сама идея: взяли шестипонтонный стальной плавучий док подъемной силой 5000 т., поместили туда недостроенный корпус шестьдесят восьмого проекта и по 230 шпангоуту удалили корму, после чего вернули недостроенный корпус в эллинг и пока оставили. Далее в полость дока наполовину – задней частью – загнали «Молотова» и приступили к стыковке с новой кормой. Перед этим экзотическим методом докования деформированные части обшивки «Молотова» и поврежденный траверзный комплекс удалили на плаву – газорезками, с применением водолазных работ. Работа была ювелирной: обрезка взрывных дефектов на плаву производилась от верхней палубы по 252,5-й шпангоут до 1-й платформы, затем горизонтально до 262-го шп. и вниз, чтобы сохранить кронштейны гребных валов на уровне 259 шпангоута.
26 декабря «Молотов» ввели в док. До половины — 73,2 метра корпуса осталась торчать наружу. С помощью двухсоттонных гидравлических домкратов подтянули к корпусу чужую «деталь» и начали сшивать клепаными и сварными швами. Поскольку обводы кораблей не совпадали, на длине 2,5 м установили переходные листы-обтекатели. После окончания стыковочных работ кормовые отсеки испытали на водонепроницаемость. Затем смонтировали рулевую машину и навесили руль – тоже от шестьдесят восьмого проекта, за неимением на заводе иных готовых. Одновременно была проведена сложнейшая операция по выправке деформаций правого гребного вала который удалось вытянуть в нормальное положение без перелома.
25 апреля «Молотов» вышел из дока для продолжения ремонта на плаву, который закончился к 23 июля, причем, был выявлен и устранен конструктивный дефект рулевой машины – и впоследствии крейсера 68 проекта не имели проблем с рулевыми устройствами.
27 июля начались ходовые испытания. И тут у инженеров произошло что-то вроде шока: они уверены были, что после приделывания к корпусу не совпадающей по обводам кормы сдают флоту если не совсем уж нестроевой корабль, то, по крайней мере, с серьезными ограничениями по скорости. Ждали и вибраций на больших оборотах, и бесполезных потерь мощности из-за неустранимого легкого дифферента, который убрать не удалось. Но… на испытаниях «Молотов» относительно легко вышел на 35-узловой ход. И предательская дрожь его не сотрясала. В общем, примерно через полгода, когда окончательно приработались механизмы, о проведенном экзотическом ремонте напоминал только очень хорошо заметный из-за перепадов формы стыкованных частей шов…
18 августа 1944 года в составе отряда «Молотов» перебазировался в Новороссийск, а 5 ноября в составе эскадры ЧФ крейсер вернулся в освобожденный Севастополь. В ноябре 1945-го корабль поставили в Северный док завода № 497, где начавшиеся сказываться последствия боевых повреждений были полностью устранены в ходе планового ремонта.
