Загрузка...
Корабли отечества 1. Крейсер «Максим Горький» «Молотов» — «Слава»
(Библиотека военно-морской литературы
http://www.navylib.su/ships/maksim-gorky/07.htm)
Это был последний поход «Молотова» в Севастополь. Надводные корабли уже не могли прорывать плотную блокаду, и осажденный гарнизон исчерпывал последние резервы обороны... Теперь, в связи с возникновением непосредственной угрозы Новороссийску и Туапсе, единственной базой для крупных кораблей Черноморского флота остался порт Поти.
Немцы готовились форсировать Керченский пролив и высадиться на Таманском полуострове. По данным разведки, в порту Феодосии и у причалов в бухте Двуякорной сосредоточивались десантные плавсредства противника. 31 июля — 1 августа по этим пунктам нанесли удары тральщики и торпедные катера во взаимодействии с авиацией, но командование не было удовлетворено результатами. Поэтому Военный Совет флота спланировал новую операцию: «Молотову» и лидеру «Харьков» предписывалось в ночь на 3 августа 1942 года скрытно подойти в район Феодосии, крейсеру обстрелять порт, а лидеру — Двуякорную бухту. Пополнив запасы, корабли перешли в Туапсе, но здесь их обнаружили самолеты-разведчики.
В 17 ч 38 мин 2 августа крейсер под флагом командира бригады контр-адмирала Н.Е.Басистого вышел в море, головным следовал лидер «Харьков». Отвлекающий маневр движения кораблей 26-узловым ходом на запад не смог ввести противника в заблуждение: до наступления темноты за ними непрерывно наблюдал самолет-разведчик «Хейнкель-111», скрытности достичь не удалось.
В 0 ч 59 мин 3 августа «Харьков» открыл огонь, выпустив в течение пяти минут пятьдесят девять 130-мм снарядов по Двуякорной бухте. Крейсер в это время уклонялся от атаки торпедного катера и довольно точного огня береговых батарей. Пришлось пересчитывать исходные данные и выходить в новую точку залпа, но в 1 ч 5 мин сигнальщики вновь обнаружили катер, а «Харьков» еще и второй, который ему удалось поджечь метким огнем носовых орудий. Непрерывное маневрирование на большой скорости не позволило крейсеру выйти на боевой курс для обстрела назначенной цели и выдерживать его. Пришлось отходить на юг 28-узловым ходом.
В 1 ч 19 мин «Молотов» подвергся атаке самолета-торпедоносца, через пять минут — еще двух. Несмотря на интенсивный огонь из зенитных автоматов и резкий отворот влево, противник добился успеха: в 1 ч 27 мин одна торпеда попала в корму крейсера с правого борта. И хотя этот торпедоносец зенитчики кормовых автоматов сбили, корабль лишился пятнадцати метров кормовой оконечности, оторванной взрывом до 262-го шпангоута, а вместе с ней и руля с рулевой машиной. Повреждение гребных винтов и правого валопровода привело к сильной вибрации, отогнутые листы обшивки заставляли корабль циркулировать по кругу вправо. Пришлось опытным путем подбирать оптимальный режим работы механизмов: при самых полных оборотах вперед левой машины и малых или самых малых назад правой «Молотов» медленно двигался на юг. «Харьков» прикрывал его с кормы — с самого опасного направления, т.к. луна светила по носу, оставляя темной северную часть горизонта. Тем временем специалисты электромеханической боевой части справились с поступлением воды в кормовые отсеки. Совместным хорошо организованным огнем крейсер и лидер успешно отбивали атаки катеров и самолетов. Наконец в 5 часов появилось долгожданное авиационное прикрытие — над кораблями пронеслись истребители, к которым вскоре присоединились летающие лодки МБР-2. Следующая и последняя атака вражеских торпедоносцев закончилась безрезультатно, а всего по кораблю они выпустили не менее 22 торпед.
Вечером в районе Сухуми останки четверых погибших в бою моряков предали морю, еще 14 человек погибло вместе с затонувшей кормой... В 21 ч 40 мин корабли отдали якоря на рейде Поти.
Казалось бы, восстановить поврежденный крейсер вряд ли возможно: судостроительные заводы остались на территории, занятой врагом, а наибольшая подъемная сила имевшегося в Поти плавучего дока составляла лишь 5000 т. Но выход все же нашли. В августе—сентябре 1941 года из Николаева перевели на Кавказ недостроенные корабли, и среди них крейсер «Фрунзе». Хотя строили этот корабль по другому проекту (№ 68), специалисты подыскали место, где обводы обоих крейсеров удачно сопрягались и где к «Молотову» можно было присоединить «чужую» оконечность*.
Для осуществления этой операции прибегли к неполному докованию: сначала завели в док кормовую часть «корабля-донора», отрезали нужный участок и, оставив его в доке, вывели из последнего остальную часть недостроенного корабля. Затем, предварительно зачистив и подготовив место стыковки, на что ушло 18 суток и потребовался большой объем подводных работ, ввели в док корму «Молотова» и соединили обе части. При этом, поскольку нос крейсера оставался вне дока, корабль и док получили существенный дифферент. Испытав отсеки крейсера на водонепроницаемость, его вывели из дока, и дальнейшие работы вели на плаву. Перо руля и его баллер доставили из блокированного Ленинграда через фронтовую Ладогу, Поволжье, Среднюю Азию, Каспий и Закавказье. Не менее сложный путь проделала и рулевая машина, предназначавшаяся для строившегося в Комсомольске-на-Амуре однотипного крейсера «Каганович». Монтаж ее на месте, восстановление размагничивающего устройства (РУ), предохранявшего корабль от магнитных мин, — эти и другие работы закончили в апреле 1943 года.
Потребовались еще наладочные работы, регулировка РУ, ходовые испытания, и, наконец, 28 июля «Молотов» вновь вошел в строй. На память о бое под Феодосией остался невысокий «порожек» на верхней палубе (новая корма была чуть выше оторванной) и укрепленная на этом месте памятная доска.
А вот гвардейского звания достойно воевавший корабль так и не дождался, как, впрочем, и представленный к этому отличию лидер «Ташкент», — герои героями, а все же и на них имелся «компромат»: один из боя вернулся без кормы, другой и вовсе погиб...
