Каргерман И. Воспоминания артэлектрика крейсера «Слава»

И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика  кр. «Слава»

(Форум моряков-ветеранов крейсера http://cruiser.patosin.ru/forum/viewtopic.php?p=5627)

В период подготовки противника к фор­сированию Керченского пролива и высадке на Таманский полуостров командующий эскадрой вице-адмирал Л.А.Владимирский получил от Военного совета ЧФ задачу в ночь на 3 августа обстрелять Феодосию, ее порт и причалы Двуякорной бухты для унич­тожения сосредоточенных там (по данным разведки) судов и плавучих средств. Осу­ществить эту операцию предписывалось крейсеру «Молотов» и лидеру «Харьков».
План действий, утвержденный Военным советом флота, состоял в следующем: 2 августа в 17.20 корабли из Туапсе выходят в море и до темноты следуют на запад, а затем поворачивают в назначенный район с расчетом занять огневую позицию к на­чалу следующих суток. Для обеспечения ориентировки и надежной обсервации ко­раблей ночью в район стрельбы направля­лась подводная лодка М-62, которая долж­на была обозначить свое место белым огнем. Крейсеру «Молотов» предстояло об­стрелять Феодосию (180 снарядов 180-мм калибра), а лидеру «Харьков» — Двуякорную бухту. Одновременный огневой налет надлежало провести в течение 15 минут. Считалось, что противник обнаружит ко­рабли только после первых залпов и по­этому оказать противодействия не сможет.
Вечером 1 августа «Молотов» и «Харь­ков» вышли из Поти и в 5.03 утра прибыли в Туапсе. Там их дважды обнаруживали немецкие самолеты-разведчики. 2 августа в 16.00 на крейсере поднял флаг коман­дир бригады крейсеров контр-адмирал Н.Е.Басистый. Он приказал сниматься с якоря и следовать к Феодосии, а в 17.12 «Молотов» и «Харьков» покинули порт. Го­ловным следовал лидер, за ним шел крей­сер. Корабли двигались 26-узловым ходом, имея в охранении четыре торпедных кате­ра; в воздушном прикрытии —два МБР-2 и два истребителя ЛаГГ-3. Вскоре немец­кий самолет-разведчик Хе-111 заметил вы­ход наших кораблей в море, а в 17.59 он на высоте 7000 м пролетел непосредствен­но над «Молотовым». Стало ясно, что скрытность операции нарушилась.
Для дезориентирования воздушной раз­ведки корабли в 18.05 легли на ложный курс в направлении на Новороссийск. Ког­да Хе-111 скрылся, они повернули на за­пад. Однако в 18.50 вражеский самолет-разведчик вновь появился над отрядом. (К этому времени «лагги», израсходовав го­рючее, возвратились на свой аэродром, а МБР-2 не смогли бы отразить атаки торпе­доносцев и бомбардировщиков; с наступ­лением сумерек и они вынуждены были вернуться на базу.) Корабли обстреляли «хейнкель» и вторично повернули на Но­вороссийск. Но самолет уже не оставлял их и, хотя и удалялся на некоторое время за пределы видимости, непрерывно обна­руживался радиолокационной аппаратурой крейсера вплоть до 21 часа. Маневр лож­ного движения вызвал известную потерю времени, поэтому с наступлением темно­ты в 20.30 корабли легли на курс 270° и увеличили скорость до 28 узлов.
В 23.15 взошла луна, видимость значи­тельно улучшилась. Через 10 минут «Мо­лотов» и «Харьков» повернули в район, где должна была находиться М-62. Обнару­жить световой сигнал, подаваемый с лод­ки, не удалось, поэтому уточнять свое ме­сто пришлось по береговым ориентирам. К полуночи прямо по курсу стали вырисо­вываться очертания мысов Меганом, Киик-Атлама и вершина горы Кара-Даг. Выясни­лось, что из-за частых перемен курса ко­рабли оказались около 12 кбт западнее точки рандеву. Обсервация по берегу в 100—130 кбт ночью не обеспечивала точ­ности стрельбы по невидимому объекту площадью около 1 кв. км. Но командир крейсера все же решил открыть огонь. В 0.53, когда корабли уже лежали на бое­вом курсе 65°, слева по носу «Молотова» по­явился торпедный катер.— это в атаку выш­ли итальянские ТКА MAS-568 и MAS-573. Крейсер резко повернул вправо и увели­чил ход до полного. Катер вскоре скрылся из виду, и «Молотов» вновь лег на боевой курс, но исходные данные для стрельбы пришлось пересчитывать.
В 0.59 лидер, не дожидаясь крейсера, открыл огонь по Двуякорной бухте. В этот же момент немецкие береговые батареи, расположенные на мысах Ильи и Киик-Атлама. открыли огонь по «Молотову». Семь трехорудийных залпов легли с большой точностью, несколько из них накрыли крей­сер— гитлеровцы, видимо, пользовались радиолокацией.
В 1.05 при выходе «Молотова» к точке залпа по второму расчету исходных дан­ных его сигнальщики вновь обнаружили слева на курсовом угле 20° торпедный ка­тер. Крейсер увеличил ход и отвернув впра­во, открыл огонь по катеру из автоматов.
Убедившись, что сохранить необходимое для точности стрельбы устойчивое манев­рирование крейсера невозможно, командир бригады приказал отходить на юг 28-узловой скоростью. В1.19 удалявшиеся от крым­ского берега корабли атаковал самолет-тор­педоносец. Он приближался к «Молотову» с траверза левого борта. Командир крейсе­ра М.Ф.Романов вовремя отвернул вправо, и торпеда прошла вдоль правого борта. Че­рез 5 минут последовала одновременная атака уже двух торпедоносцев. Один шел на крейсер с правого траверза, другой — с левого курсового угла 110°. Из-за затрудняв­шего наблюдение лунного света второй са­молет был обнаружен поздно. С расстояния 3—6 кбт «Молотов» открыл интенсивный огонь и начал циркуляцию влево, уклоня­ясь от правого торпедоносца, находивше­гося на курсовом угле 150° и сбросившего две торпеды. Одна из них прошла вдоль левого борта, а вторая в 1.27 попала в кор­мовую оконечность корабля справа. Прав­да, сам самолет тоже был сбит огнем кор­мовых автоматов крейсера. Торпеды, сбро­шенные вторым торпедоносцем также с пра­вого борта, прошли за кормой «Молотова».
Последствия воздушной атаки оказа­лись серьезными. Взрывом оторвало 20 м кормовой оконечности крейсера (до 262-го шп.) с рулем, румпельным отделением с рулевой машиной и химическим отсеком. В кормовых отсеках погибли 18 человек. Все помещений в районе взрыва оказались разрушенными, деформировало крон­штейн правого валопровода, сильно погну­ло конус гребного вала. Корабль потерял управление. Повреждение винтов и право­го гребного вала вызвало сильную вибра­цию корпуса, ход снизился до 10 узлов. Из-за резкого снижения оборотов носового ГТЗА давление в котлах поднялось выше критического, сработали предохранитель­ные клапаны, и через них с оглушительным свистом в атмосферу вырвался столб пара, образуя над кораблем белое облако. Крей­сер начал описывать циркуляцию влево, так как отогнутая взрывом обшивка борта действовала как положенный на борт руль.
В течение первых минут повреждение ко­рабля с носового ходового мостика не заме­тили. По свидетельству старшего помощника С.В.Домнина, от стрельбы 100-мм орудий, 45-мм полуавтоматов и счетверенных зенит­ных пулеметов стоял такой грохот, что на мо­стике не услышали взрыва торпеды и не по­чувствовали содрогания корпуса. И только после доклада вахтенного рулевого о том, что корабль не слушается руля, командир увидел, что крейсер, потеряв управление, начал цир­куляцию влево. Попытки передать по теле­фону приказание перенести управление ру­лями в румпельное отделение ни к чему не привели. Посланный туда матрос, вернув­шись, к изумлению всех, доложил, что корма оторвана по кормовые кнехты. Уточнив сте­пень повреждений, М.Ф.Романов дал радио­грамму командующему флотом. Через не­сколько минут был получен ответ открытым текстом: «Басистому, Романову. Крейсер спа­сти во что бы то ни стало. Высылаю все нахо­дящиеся в моем распоряжении средства по­мощи. Октябрьский».
Около 1.30 поврежденный крейсер под­вергся атаке торпедного катера, но его тор­педы прошли мимо.
Тем временем на корабле шли аварий­ные работы — в борьбу за живучесть вклю­чился весь экипаж. Вскоре удалось обеспе­чить движение прямым курсом. Для этого левую машину пришлось держать в режиме работы на самом полном вперед (240 об/ мин), а правую — на самом малом назад (30—50 об/мин). В 2.00 начали готовить бук­сир, чтобы подать его на лидер, но почти непрерывные атаки торпедоносцев, бомбар­дировщиков и торпедных катеров не позво­лили кораблям сбавить скорость и сблизить­ся. Управляясь машинами, «Молотов» про­должал отходить 14-узловым ходом. В 5.10 над кораблями появились наши самолеты, через 30 минут в охранение крейсера и ли­дера вступили 6 торпедных катеров. Однако противник, несмотря на барражирующие ис­требители, не оставлял попыток добить по­врежденный корабль. На траверзе Анапы в 7.17 его атаковали четыре торпедоносца, зайдя с кормовых курсовых углов, по два справа и слева. Крейсер открыл плотный за­градительный огонь всеми калибрами, вклю­чая главный. Один «немец», задымив, ушел за горизонт, второй был атакован МБР-2. Два оставшихся сбросили торпеды с дальнего расстояния, и они прошли вдалеке от кормы. За 6 часов (с 1.35 по 7.31) фашистская авиация произвела 12 безуспешных атак, потеряв два самолета. 3 августа в 22.14 крей­сер бросил якорь на внешнем рейде Поти, а утром следующего дня он был введен в га­вань и поставлен у причала № 12.
Всего 2 и 3 августа «Молотов» и «Харь­ков» отразили 23 атаки (12 — авиации и 11-ТКА), сбили три Хе-111, а также повреди­ли два самолета и катер. Крейсер при этом израсходовал 2886 снарядов всех калибров. Для обеспечения отхода кораблей из Ново­российска и Туапсе выходили эсминец «Не­заможник», СКР «Шквал», тральщик Т-495, 13 ТКА , 8 сторожевых катеров, спасатель­ное судно «Юпитер». Для прикрытия кораб­лей истребители совершили 63 самолетовылета, МБР-2—4. Свою задачу корабли не вы­полнили. Важнейшего условия успешности набеговой операции — элемента внезапно­сти — «Молотову» и «Харькову» достичь не удалось.
Проект восстановительного ремонта крей­сера «Молотов» разрабатывался параллель­но специалистами ЦКБ-17 и КБ завода № 201. Был выбран промежуточный вариант. Он пре­дусматривал присоединение к корпусу по­врежденного корабля новой кормы недостро­енного крейсера проекта 68 — «Фрунзе» (от­личавшейся по размерам в большую сторо­ну в разных местах от 200 до 1500 мм) за счет разборки ее наружной обшивки и бортового набора в районе 230—240-го шп., последую­щего перегиба набора и сборки по новым об­разованиям, которые обеспечивали бы плав­ный переход от одного теоретического черте­жа к другому. Правда, при этом нормальных обводов корпуса у «Молотова» обеспечить все же не удавалось. Зато использование го­товой кормовой части позволяло ввести ко­рабль в строй в сравнительно короткие сро­ки. Баллер и перо руля предполагалось взять с недостроенного крейсера проекта 68 «Же­лезняков», находившегося в Ленинграде на заводе № 194, рулевую машину — со стро­ившегося в Комсомольске-на-Амуре крейсе­ра «Каганович», датчик руля — с недостроен­ной подводной лодки Л-25, стоявшей в Поти. Разрешение на использование кормы «Фрун­зе», как и сам метод восстановления, были санкционированы заместителем наркома ВМФ по кораблестроению и вооружению ад­миралом Л.М.Гаплером.
Ремонт выполнял завод № 201 в Поти с октября 1942 по июль 1943 года. Для этого использовался шестипонтонный стальной плавучий док подъемной силой 5000 т (дли­на по стапель-палубе 113 м, ширина 22 м). Было применено неполное докование, а доковая масса крейсера составила 8000 т.
Корпус «Фрунзе» 3 декабря был частич­но заведен в док, где от него отрезали кор­мовую оконечность по 230-й шп. 24-го «Фрунзе» (Крейсер «Фрунзе» был достроен уже после войны и в 1950 г. вступил в строй) уже без кормы вывели из дока.
Тем временем специалисты аварийно-спасательной службы флота провели под­водную обрезку повреждений частей кор­пуса «Молотов». Обрезка кормы на плаву производилась от верхней палубы по 252,5-й шп. до 1-й платформы, затем гори­зонтально до 262-го шп. и вниз, чтобы со­хранить кронштейны гребных валов (кре­пились в районе 255—259 шп.).
26 декабря «Молотов» ввели в док для стыковки его с кормовым блоком корпуса «Фрунзе», установленным на салазках. Ко­рабль был поставлен с дифферентом на нос 3°, осадка носом составила 7,5 м, но­совая свисающая из дока консоль имела длину 73,2 м. Зазор между кормовым бло­ком «Фрунзе» и кормой «Молотова» рав­нялся 800 мм. Особая опасность возника­ла при перемещении новой кормы к корпу­су пострадавшего корабля — боялись пе­рекосов, крена и ударов. С помощью двухсоттонных гидравлических домкратов опе­рация была проведена успешно в течение суток и завершена 15 января 1943 года.
Теперь начались работы по стыковке па­луб, платформ, продольных переборок, ахтерштевней, наружной обшивки. Посколь­ку обводы кораблей не совпадали, на дли­не 2,5 м установили переходные листы-об­текатели. После окончания стыковочных работ кормовые отсеки испытали на водо­непроницаемость. Затем погрузили руле­вую машину и навесили руль.
Одновременно в цехе была проведена сложная операция по правке гребного вала массой 18 т и длиной 22 м, у которого был погнут конус, а также отремонтирован де­формированный взрывом кронштейн греб­ного вала.
25 апреля «Молотов» с новой кормой вывели из дока, и до 20 июня на нем вы­полнялись достроечные работы на плаву. При проведении швартовных испытаний произошла авария рулевой машины. Из-за плохо промытой масляной системы окали­на и грязь попали в насос переменной производительности — в результате вышли из строя поршни. Ремонт продлился месяц. 23 июля крейсер вышел в море для пере­хода в Батуми, одновременно проводились испытания машин и корпуса. 27 июля прошли ходовые сдаточные испытания. Как выяснилось, пристыковка новой кормы практически не отразилась на его скорос­ти. Приемный акт восстановленного кораб­ля был подписан 31 июля 1943 года. Прав­да, в боевых действиях он больше не уча­ствовал.
С 22 июня 1941 по 1 января 1944 года «Молотов» прошел 11 652 мили за 697 хо­довых часов; стоянка с прогретыми маши­нами—316 ч; стоянка с дежурным глав­ным котлом — 10 638 ч; всего израсходо­вано топлива — 25 816 т.
18 августа 1944 года в составе отряда «Молотов» перебазировался в Новорос­сийск, а 5 ноября в составе эскадры ЧФ крейсер вернулся в Севастополь.
Командиры во время войны: капитан 1 ранга Ю.К.Зиновьев, с 7 марта 1942 года — капитан 1 ранга М.Ф.Романов, с 7 марта 1943 года — капитан 2 ранга Ф.В.Жиров, с 28 декабря 1944 года — капитан 2 ранга В.А.Пархоменко.
В ноябре 1945-го корабль поставили в Северный док завода № 497, на нем были выполнены доковые и неотложные рабо­ты (срок до среднего ремонта истек).